В недавнем посте, посвященном книге "Философия экономики. Антология" (под ред. Дэниела Хаусмана) я высказался довольно язвительно по поводу вступительной статьи редактора-составителя, заметив, что, как можно предположить из текста, "основной вопрос философии экономики - это вопрос о том, почему экономистам надо платить деньги".

Вадим Новиков на это мне заметил в фейсбуке, что Хаусман - "не апологет, а довольно педантичный методолог, который среди прочего любит критиковать коллег за непродуманные ценностные суждения".

На самом деле, как я сейчас подумал, мое впечатление никак не противоречит мнению Вадима, а, наоборот, его подтверждает. На самом деле, основной вопрос мэйнстримной философии и методологии экономики как раз и заключается в том, каковы основания статуса экономиста, если принимать всерьез положение стандартной экономической теории (общее с "австрийцами") о несопоставимости субъективных предпочтений.

На эту мысль меня навела такая история. Два года назад нам с Вадимом довелось участвовать в Леонтьевских чтениях в Питере, где отдельная сессия была специально посвящена австрийской школе. Официальным оппонентом выступал Андрей Шаститко - человек, несомненно, хорошо знакомый с темой. Пафос его выступления, в основном, состоял в следующем. Мэйнстрим и австрийская школа разделяют многие общие посылки, просто "австрийцы" доводят дело до крайности. Да, действительно, субъективные предпочтения несопоставимы, но нельзя же воспринимать это экстремистски, потому что "мы же должны давать какие-то рекомендации" (я цитирую не дословно, но близко к тексту). То есть, говоря в более грубых и утрированных выражениях, кому и зачем будут нужны экономисты, если они всерьез отнесутся к провозглашаемым ими принципам? "Если индивидуальный предпочтения несоизмеримы, то какой же я тогда штабс-капитан экономист"?

Так что Хаусман действительно толковый и вдумчивый парень. Зрит в корень.
Краткое содержание предыдущих серий.

В конце апреля я поместил в своем ЖЖ первый пост, в котором просил уважаемых коллег прокомментировать видимое противоречие между определением праксиологии, которое дает Мизес в ЧД, как формально-дедуктивной науки, не рассматривающей психологические феномены, и его же тезисом о том, что деятельность направлена на повышение удовлетворенности (уменьшение беспокойства) действующего человека. Иными словами, ответить на вопрос, зачем Мизес вводит в рассуждения видимый «психологизм».

В конце мая во втором посте я привел цитаты из ЧД, показывающие, что Мизес использует понятие увеличения удовлетворенности (уменьшения беспокойства) для определения такого фундаментального экономического понятия как прибыль/убыток. Я предположил, что это не случайно.

Сегодня я попытаюсь показать, что Мизес был вынужден прибегнуть к такой конструкции в силу самой логической структуры праксиологии и экономической теории, к которой он эту самую праксиологию применял.

Тезис

Сначала сформулирую свой тезис, а затем приведу аргументы, подкрепленные цитатами из ЧД. Итак:

Мизес вынужден вводить понятие увеличения удовлетворенности (уменьшения беспокойства) для того, чтобы сделать возможным субъективное сравнение состояний мира в разные моменты времени в прошлом и настоящем, без чего невозможно ввести понятия прибыли/убытка (или успеха/неудачи). Такое сравнение по своей природе и логике принципиально отличается от сравнения альтернативных вариантов, которое осуществляет человек при выборе способа действия. Иными словами, те «предпочтения», на основании которых определяется прибыль/убыток (успех/неудача) действия — это не те «предпочтения», в соответствии с которыми осуществляется само действие.

Теперь аргументы.

Read more... )
В постинге за 23 апреля я началл обсуждение некоторых высказываний Мизеса, содержащихся в "Человеческой деятельности". В качестве исходной темы для разговора я предложил противоречие между его утверждениями о чисто формальном характере теории человеческой деятельности (праксиологии) и о ее чуждости всякому психологизму, с одной стороны, и его же утверждениями о том, что мотивом деятельности является повышение удовлетворенности (устранение беспокойства) и что это существенно для самого понятия деятельности, с другой. Мои вопросы были: чем объясняется такое противоречие и как оно может быть разрешено.

Некоторые юзеры немного поиронизировали насчет того, что меня "беспокоит это беспокойство", намекая, видимо, на невротический характер моего увлечения чтением книг Мизеса. Но если отвлечься от этих тонких психологических наблюдений, то в целом предложенные ответы сводятся к следующим пунктам:

1) "Увеличение удовлетворенности" или "уменьшение беспокойства" - это просто другое название для человеческого действия.

2) Зачем Мизес ввел это понятие - неизвестно. Просто почему-то тогда ему подумалось, что это важно. Может быть, он думал, что так сможет лучше что-то объяснить (хотя непонятно, каким образом можно улучшить объяснение, противореча самому себе). А может быть, неявно полемизировал или, наоборот, соглашался с какими-то неизвестыми нам авторами или продолжал какой-то диалог, начало и конец которого мы не знаем. Бог весть.

3) В любом случае, это понятие появляется всего лишь несколько раз в начале книги (в ее фундаментальном разделе, посвященном основам праксиологии), а потом нигде не разрабатывается и не используется.

Лучше всего все эти ответы выражены двумя репликами уважаемого [livejournal.com profile] gr_s. Первая:

Здесь нет понятия. Имеет место называние. Можно указывать на его alleged тавтологичность ("человек действует" означает "человека не удовлетворяет статус-кво", что означает (иными словами" "человек ощущает беспокойство". Но это не психологическое понятие, так оно не имеет никакого внутреннего содержания (точнее, Мизес не дает ему никакого внутреннего содержания) и вообще никак не разрабатывает его.

Вторая:

Текстологический анализ я не проводил, но помнится мне, что нигде дальше это беспокойство не фигурирует, на него ничего не опирается и ничего из него не вытекает. Т.е. оно совершенно спокойно может быть заменено на "субъект предпочитает отказаться от статус-кво".

Тут нужно иметь в виду, что это - трактат, т.е. автор, помимо заботы о читателе, вставлял туда то, что имело отношение к предмету и что автор считал важным в тот момент. Скажем, там имеются совершенно сюрреалистические пассажи о Фрейде. Зачем они? Какой был замысел вставлять в текст по экономической теории сочувственные и достаточно бессмысленные слова про Фрейда? Какую мысль он хотел донести? Был ли Мизес глупцом, делая это? Нет. Но человеком, безусловно, был.


То, что провел я, конечно, нельзя назвать текстологическим анализом. Просто прошелся поиском по электронному тексту книги (благодаря любезности уважаемого [livejournal.com profile] alex_k) и выявил по возможности все случаи употребления слов "удовлетворенность/неудовлетворенность" и "беспокойство". Получилось довольно много, и я не буду здесь комментировать все случаи. Но следующий фрагмент мне представляется чрезвычайно важным. Мизес использует "увеличение удовлетворенности" для определения одного из ключевых экономических понятий.

Read more... )
Оказавшись неожиданно для себя вовлеченным в очередную дискуссию о Мизесе и праксиологии, решил, не откладывая в долгий ящик, начать работу над давно задуманным текстом, а для этого - кое-что обсудить с заинтересованными юзерами в ЖЖ. К каковому обсуждению и приглашаю.

(Disclaimer. В этом и последующих постах на эту тему, прошу воздержаться от высказываний тех, кто просто хочет заявить свое "фи" Мизесу, праксиологии, кому-либо из юзеров, либерализму, летающим тарелкам и т.д. Если у кого-то чешется - чешите в другом блоге. Цель этого постинга - чисто научная, и дискуссия будет жестко модерироваться на предмет адекватности теме.)

***

Итак, Людвиг фон Мизес, Человеческая деятельность (Челябинск: Социум, 2005); далее все цитаты - по этому изданию.

Read more... )

Profile

kuznetsov_theonomist

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 09:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios